Почему расширение ЕС на Западные Балканы постоянно заходит в тупик?

Когда государства-члены на саммите в Салониках в 2003 году пообещали странам Западных Балкан европейскую перспективу, многие верили, что интеграция региона будет делом нескольких лет. Более двух десятилетий спустя итог выглядит отрезвляюще: из стран региона до сих пор только Хорватия, которая вступила в 2013 году, является полноправным членом Союза. Остальные страны находятся на разных этапах процесса, причём некоторые из них ждут у дверей Союза уже почти два десятилетия.

Сам процесс вступления подчиняется строгой логике обусловленности: кандидат должен перенять всё законодательство Союза, которое разделено на 35 переговорных глав, от государственных закупок до охраны окружающей среды. Каждую главу можно открыть и закрыть лишь после того, как будут выполнены заранее определённые критерии, а для каждого из этих шагов необходимо получить единогласное согласие всех государств-членов. Именно это правило единогласия, которое должно было защищать интересы каждого члена, на практике даёт каждому правительству возможность брать весь процесс в заложники в своих двусторонних спорах.

Черногория, которая ведёт переговоры с 2012 года и открыла почти все главы, считается самым продвинутым кандидатом. В случае Сербии, с которой переговоры начались в 2014 году, прогресс идёт заметно медленнее, в том числе потому что Брюссель связывает её европейское будущее с нормализацией отношений с Косово. Албания и Северная Македония же официально открыли переговоры лишь в 2022 году, после многих лет ожидания в приёмной Союза.

Македонский случай особенно наглядно показывает, насколько сильно двусторонние вопросы могут определять процесс. Хотя страна получила статус кандидата ещё в 2005 году, Греция годами блокировала начало переговоров, поскольку считала, что название Македония подразумевает территориальные претензии на её одноимённую северную провинцию. Спор был преодолён лишь благодаря Преспанскому соглашению 2018 года, по которому страна приняла название Северная Македония, что для многих граждан стало болезненным компромиссом. Вместо ожидаемого прорыва последовала новая блокада: Болгария потребовала внесения болгар в Конституцию в качестве меньшинства, а также уступок в вопросах истории и языка. Поскольку для изменения конституции необходимо большинство в две трети в Собрании, это требование углубило политические разногласия, а часть общества восприняла его как посягательство на национальную идентичность.

Помимо двусторонних споров, ключевым критерием остаётся верховенство права, которое Брюссель в последние годы поставил в самый центр методологии вступления. Согласно этой логике, главы о правосудии и основных правах принято открывать первыми, а закрывать последними, так что прогресс во всех остальных областях зависит от них. В докладах Комиссии регулярно подвергаются критике политическое влияние на судебную систему, избирательная борьба с коррупцией и давление на независимые СМИ. Критики при этом предупреждают, что формальное принятие законов мало что значит, если они не применяются последовательно на практике.

Однако ответственность не лежит только на кандидатах. В ряде государств-членов расширение остаётся непопулярным, а правительства опасаются, что приём новых, относительно бедных государств перегрузит бюджет и институты Союза. Поэтому всё громче звучат голоса о том, что Союз должен, до приёма новых членов, реформировать собственные процедуры, например отменив единогласие во внешней политике. Другие же предупреждают, что любая дальнейшая отсрочка открыла бы возможности для России, Китая и других внешних игроков, которые уже пытаются усилить своё влияние в регионе. Российское вторжение в Украину в 2022 году действительно придало новый политический импульс расширению, но до сих пор этот импульс лишь частично превратился в конкретный прогресс для Западных Балкан. Станут ли страны региона членами в следующем десятилетии, определит прежде всего одно: готовность обеих сторон выполнить собственные обещания.